2006 О месте рождения Шрилы Бхактивиноды Тхакуры, Бирнагар

Ниже приводится выступление Его Святейшества Джаяпатаки Свами о месте рождения Шрилы Бхактивиноды Тхакуры — Бирнагаре, состоявшемся в 2006 году.

Джаяпатака Свами : Шрила Прабхупада рассказал нам, что Лалита Прасада Тхакура, брат его духовного учителя, ом вишнупады Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакуры, в какой-то момент стал испытывать к нему неприязнь. И они расстались. Хотя какое-то время они были вместе. Поэтому Шрила Прабхупада нанёс ему визит вежливости. Меня заранее послали туда, чтобы узнать о ситуации с местом рождения Бхактивиноды Тхакуры. Потому что он жил в местечке под названием Двадаша Мандира в Бирнагаре. И это место называется Двадаша Мандир, потому что там двенадцать храмов Шивы, все очень маленькие, красивые маленькие храмы, выстроенные в ряд – и это означает, что вы получаете (название) Двадаша Мандир. И Бхактивинода Тхакура провел там значительную часть своего детства. Там есть дерево (под которым), манговое дерево, под которым он сидел. Это очень красивое место. И поэтому я пошел посмотреть... Сначала я поговорил с Лалитой Прасадой Тхакурой, и он... Он согласился с тем, что ИСККОН может что-то сделать. Тогда Прабхупада отправился туда, обсудил это с ним, и казалось, что они собираются дать нам... У него был большой участок, я точно не знаю, сколько именно, может быть, около 25 акров земли, и, возможно, они дадут нам примерно половину, где мы могли бы построить храм и сделать что-то для места рождения Бхактивиноды Тхакура, которое находилось рядом снебольшим водохранилищем. Но само место рождения представляло собой маленький храм, у которого была сломана дверь, и он был плохо отремонтирован. И Прабхупада, наверное, плакал, когда увидел это. Так что сначала казалось, что все складывается удачно. А потом Прабхупада отправился туда во второй раз, чтобы все окончательно уладить. И Лалита Тхакура — очень чистая душа. Ему тогда было лет 97, если не 98. Думаю, он дожил до 101 или 102. И он читал мантры весь день напролет. Он просто без остановки повторял мантры. На втором этаже были божества. И у него была библиотека со всевозможными книгами Бхактивиноды Тхакура. И у него были ученики. Одна из его самых близких учениц была очень пожилой женщиной, лет шестидесяти или семидесяти, по имени Бхакти Ма. И было очень впечатляюще увидеть человека из совершенно другой эпохи, словно столетней давности. И он рассказал свою собственную историю, что он был... Он всю жизнь был брахмачари и никогда не был женат. Он работал на правительство, наверное, до пятидесяти с лишним лет… я уже не помню, какая именно должность была, что-то вроде канцелярской работы в офисе, а потом вышел на пенсию. И вот теперь он… Потом он… И он был… но даже всю свою жизнь он занимался садхана-бхакти. Было приятно узнать, что у Бхактивиноды Тхакуры было не одно активное потомство. И у него было много учеников. Он проповедовал Нама-хатту в Бангладеш и разных частях Бенгалии. Но в одном конкретном районе был ученик по имени Шачинанда, или Шачидананда… Шачинанда, кажется, он активно проповедовал в деревнях. Это был своего рода фон. А потом он сидел в своей маленькой комнате на кровати и не двигался. В этом возрасте он мало двигался. Даже купался он в своей кровати. Думаю, он ходил в туалет в своей кровати. И они говорили (неразборчиво), что даже когда он ходил в туалет там, там пахло розами, что ненормально.

Интервьюер : У вас был подобный опыт?

Джаяпатака Свами : Я это испытал. В комнате не было неприятного запаха. Не могу сказать из личного опыта, но, конечно, каждый человек, оказавшийся в подобной ситуации, окружен разными людьми.

И я думаю, что первоначально он сообщил, что договорился с Прабхупадой о совместной работе. Но некоторые из его последователей настаивали на том, чтобы этого не происходило. Такое впечатление у меня сложилось. Во второй раз, когда Прабхупада приехал туда, мы ехали в Калькутту, а от Маяпура примерно час езды. Тогда Прабхупаде предоставили место, и он обсуждал развитие места рождения Бхактивиноды Тхакура. Но на этот раз настроение было другим. Было ясно, что они не согласны сейчас отдавать часть или заключать соглашение с ИСККОН. И очевидно, что у них нет для этого возможностей. Они занимаются проповедью в деревне. В его присутствии они были полны энтузиазма, чтобы что-то сделать, но этого не произошло. У них не было ни возможностей, ни средств. На самом деле, нужно было построить дом, где родился Бхактивинода Тхакура. Прабхупада очень расстроился. Он был настолько велик , что Бхактивинода заслуживал такого замечательного сооружения, такого замечательного памятника своему величию. Прабхупада говорил о библиотеке, экспозиции, выставке, ашраме , проповедническом зале и об обустройстве храма, где он родился, но всё это отменялось без каких-либо послаблений. Хорошо, если бы это было возможно, это было бы одно дело. И тут Прабхупада вдруг стал очень настойчивым, очень громким голосом, и начал говорить: «Разве это не грех? Разве это не грех, если кто-то может построить дом, где родился Бхактивинода Тхакура, а вы не позволяете?» Или наоборот? «Разве не греховно, что вы не можете этого сделать? Что кто-то не может развиваться? Разве греховно , если кто-то не может развить место рождения Бхактивиноды Тхакуры и не позволяет это сделать никому другому, кто мог бы ?» И это было уже довольно давно. Вопрос был в том, что они могли, у них было это, но они не могли этого сделать. Мы могли это сделать, но они не хотели нам позволять. Поэтому ничего не произойдет. Все останется как есть. Все останется в неразвитом состоянии. Бхактивинода Тхакура до сих пор находится в еще худшем состоянии, чем тогда. И Прабхупада повторил это около четырех или пяти раз, очень громко, почти, я не скажу, что кричал, но, я бы сказал, на один уровень ниже, очень интенсивно, громко заявляя, задавая вопрос. И тогда никто ничего не сказал. Затем он ушел. Когда он вышел, он обернулся, и там было несколько из нас, секретарей и помощниц. И он сказал: «Поскольку я задал вопрос, в этом не было ничего оскорбительного». Он был добр. Он разговаривал с кем-то, с братом, с духовным братом или с кем-то ещё, со своим духовным учителем. Но он оказался в ситуации, когда точка зрения Бхактивиноды Тхакура была оскорблена , и поэтому он посчитал, что имеет право. Он сказал: «Я выразил свою точку зрения!» Он имел право задавать вопросы. И задавать вопросы не было оскорблением. Если бы он обвинил его, например, в том, что он говорит: «Ты — чепуха, ты… Ты ничего не понимаешь, ты…» — что-то подобное было бы, по сути, оскорблением. Вопрос: «Разве это не оскорбительно? Разве это не оскорбительно? Разве это не грех?» Так что это интересное понимание того, как кто-то может задавать вопросы, даже очень интенсивно, но это технически не является оскорблением.